Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Нам пишут: "Интервью прямо перед премьерой «Порко Россо»"

В смерче эпохи: ощущение, вызванное работой
— Вчера мне посчастливилось присутствовать на предпремьерном показе «Порко Россо» с Вашими сотрудниками, и я ушёл с чудесными воспоминаниями о Фио Пикколо и женщинах, которые упорно работали на фирме её деда, «АО “Пикколо”». Тем более что в нынешнем мире люди громко требуют уменьшить рабочие часы, и даже общественные школы устраивают выходные по субботам и воскресеньям. Я почувствовал, что возможно, Вы пытаетесь сообщить нам нечто другое.
Миядзаки: Нет, особого послания там не было. Но я безусловно считаю, что любой настоящий профессионал, занятый работой, приносящей удовлетворение, будет работать так упорно, как только может. И не думаю, что на это сильно повлияет норма рабочих часов. Но что я ненавижу, так это когда говорят, что люди должны приносить себя в жертву во благо корпораций. Упорно трудиться ради корпорации и упорно трудиться во благо профессии — на мой взгляд, совершенно разные вещи.
Конечно, теперь довольно сомнительно, может ли один человек и правда управлять заводом по строительству гидропланов, таким, как завод «Пикколо» в «Порко Россо» [смеётся]. Но я слышал, что «Райан Эйронаутикал Компани», построившая самолёт, на котором Линдберг перелетел через Атлантику, могла быть примерно такой же. Тогда в маленьких мастерских по всей Америке самолёты часто строили инженеры, которые сами делали чертежи, работали по наитию, а сборку осуществляли местные женщины. Тогда ещё было время, когда человеческая интуиция, чувство, опыт, даже страсть влияли на качество самолёта. Если честно, я это очень люблю. А теперь мы живём в эру высоких технологий, когда всё делается на компьютерах.
— Понятно, что когда Вы делали «Порко Россо», Вы ещё и руководили студией анимации «Гибли»; интересно, не мог ли этот опыт отразиться в фильме?
Миядзаки: Было бы прекрасно, если бы я мог, как Порко, посиживать, покуривать и присматривать за малышом, отпуская комментарии типа: «Кто поздно встаёт, недолго живёт» или «Это плохо отразится на цвете твоего лица» [смеётся]. В анимационном фильме все мужчины бабники и дураки, а все женщины умные, работящие и надёжные… Что я ещё могу сказать — только то, что это мир, похожий на тот, что можно найти в японских юмористических историях, которые называются «ракуго».
Конечно, в жизни всё не так. Было бы довольно тяжело жить так, как персонажи в фильме. Те сотрудники, которые работали над «Порко Россо», вынуждены были всё время работать до глубокой ночи, а некоторые даже по воскресеньям. Конечно, этому есть много причин, и в этой области мне нужно многое улучшить, но лично я радуюсь, когда настолько поглощён чем-то, что забываю о себе.
— Очень похоже, что это отразилось на Вашем отображении завода гидропланов «Пикколо» в конце 1920-х.
Миядзаки: Думаю, весь фильм на самом деле отражает то, что для меня работа — это страсть и старание. В фильме есть сцена, когда старик Пикколо говорит: «Господи, прости нам этот грех, что руками женщин мы строим боевой самолёт», а потом громко смеётся и восклицает: «Ну, давайте наедимся до отвала, чтобы трудиться как пчёлы!». Вот это как раз про меня. Думаю, есть некое общечеловеческое воодушевление, которое люди испытывают от работы.
Все думают, что нынче в Японии много работы, и не очень-то увлечены своим делом, но в большинстве стран мира всё наоборот — работы не хватает. Наверное, больше стран, где люди оканчивают школу лишь для того, чтобы оказаться безработными.
Много говорят о крахе американской экономики, но я думаю, скоро мы станем свидетелями краха экономики японской. Во время Второй мировой войны Америка из кредитора превратилась в должника, и пик этого пришёлся на 1950-е годы. И чтобы дойти до нынешнего состояния, потребовалось 30–40 лет. Понадобилось гораздо меньше времени на то, чтобы американская экономика оказалась в таком разрушенном состоянии, чем на крах британской экономики после того зенита, в котором она была в викторианскую эпоху. А Советский Союз… ну, даже Российская империя протянула триста лет.
В Китае Период Весны и Осени и Период Сражающихся царств растянулись на пятьсот лет; целых пятьсот лет, несмотря на то, что это было время огромной социальной напряжённости, ужасной нищеты и постоянных войн. Сравните: социалистическая система в СССР продержалась лишь 70 лет, что означает угрожающее ускорение истории у нас на глазах.
Многие люди в Японии придерживаются мнения, что работать всё время — это проблема; но меня беспокоит то, что в скором будущем работать будет очень мало людей, и проблемой станет это. Мне кажется, на это намекает то, сегодня множество людей просто выполняют то, что им сказали, и не могут догадаться, что им делать потом. Как минимум, я хочу никогда не потерять то воодушевление, которое испытываю при работе. Думаю, если это произойдёт, для меня будет всё кончено.

Неважно, насколько всё плохо, у нас нет выбора, кроме как жить энергично и мужественно
► У поворотного пункта эпохи
— Прошлым летом, когда производство «Порко Россо» только развернулось, Вы давали интервью для альбома по «Ещё вчера", и в нём Вы сказали что-то в этом духе: «Мы подошли к поворотному пункту нашей эпохи; но «Порко Россо» — вовсе не авангардная работа около этого пункта, наоборот, это больше попытка оттянуть будущее!». Глядя фильм, я не мог отделаться от мысли, что некоторые его аспекты не укладываются в это определение.
Миядзаки: Когда мы начинали производство «Порко Россо», я чувствовал, что мы подошли к поворотному пункту эпохи, но во время производства я понятия не имел, что именно это значит. До того момента я всегда думал, что делаю фильмы, разбираясь во времени, в котором мы живём, но сейчас это верно в наименьшей степени. Фильм постепенно удлинялся (сперва «Порко Россо» планировался в 45 минут, а концу он стал 90-минутным). Но в конце я подошёл к некому осознанию.
— Какому именно осознанию?
Миядзаки: Говоря попросту, «неважно, насколько всё плохо, у нас нет выбора, кроме как продолжать жить». Другими словами, примерно до 1980-х я представлял будущее, у которого будут последние времена. Япония будет развиваться так, как сейчас, становиться всё больше и больше, а однажды что-то громко хлопнет и цивилизация внезапно рухнет.
Или может случиться повторение Великого землетрясения Канто, что было в Токио в 1923-м году, или всё может обратиться в выгоревшие руины. Конечно, если бы такое случилось, это было бы подлинной катастрофой, адом на земле; но мне кажется, если бы это случилось, каждый бы надеялся, что это приведёт к чувству очищения. Другими словами, мы думали чересчур наивно и сентиментально даже о том, как может кончиться мир.
В начале 1990-х, как раз когда стартовал проект «Порко Россо», рухнул Советский Союз, разгорелся этнический конфликт, мы стали свидетелями того, как люди снова начали делать всякие глупости, и того, как лопался пузырь японской экономики. Я пришёл к осознанию того, что последние времена не наступят в точности так, как я однажды представил.
Даже если наши нынешние проблемы, такие как атопическая экзема или СПИД, будут разрастаться, и даже если население Земли достигнет 10 миллиардов, нам всё равно придётся продолжать жить в этой давке. Придётся вкладывать больше усилий в защиту окружающей среды, и они будут вложены, но воздух всё равно будет ещё грязнее, и нам всё равно надо будет жить.
Иначе говоря, даже если бы нас окружали сгоревшие развалины, было бы невозможно переделать наше градостроительство или превратить Токио в прекрасный новый город. Случись такое по масштабу землетрясение, как то, которое ударило по равнине Канто в 1923-м, не все нынешние здания рухнули бы. Дом в квартале Эбису, которым владеет Судзуки-сан (продюсер студии «Гибли), тоже уцелел бы [смеётся]. Так будет ли возможно снести все старые здания и отстроить их заново? Вероятно, нет, потому что после огромной катастрофы ни у кого не будет денег. Я подозреваю, люди просто будут жить в развалинах, не трогая их.
То есть это значит, что бо́льшая часть Токио превратится в трущобы. И если всё это будет сопровождать жестокий спад, то внезапно те районы, которые были самыми оживлёнными в городе, будучи разрушенными, либо опустеют, либо превратятся в маленькие Гарлемы. Некоторые могут подумать, что тайфуны не так уж и плохи, потому что когда приходит тайфун, его сопровождает наводнение, а когда вода схлынет, на синем небе засияет солнце, и всё будет сверкать, чистое и нарядное. Но так не бывает. После тайфуна ничего не сверкает. И я правда подозреваю, что мы увидим нечто подобное.
Направляясь в XXI век, мы ничего не решили. Перетащили всё в новую эпоху, так что мы просто должны продолжать жить, повторяя снова и снова одни и те же глупые ошибки. Вот к какому осознанию я пришёл.
— То есть то, что Вы говорите, настолько бесповоротно в этом смысле, что Вы просто должны продолжать делать, то, что делали, продолжать бороться и продираться.
Миядзаки: То, что мы зовём временем «японского пузыря», было, мне кажется, надутой и беззаботной эпохой. Это было время, когда люди не очень задумывались о будущем, и было возможно прерваться и работать подобно летуну-фритеру[1], подрабатывая исключительно ради прокорма.
Я подозреваю, что теперь, когда новая эра и правда вступила в игру, нынешние двадцатилетние — последнее поколение без особого интереса к состоянию общества. Наоборот, появится молодёжь, нынешние подростки, те, кто читает «Анимейдж», которые будут вынуждены им заинтересоваться. Это случится, потому что даже недалёкие девушки, которые жили, не заботясь о судьбах мира, будут поставлены перед такими проблемами, как здоровье своих детей, у которых всё больше появляются атопическая экзема или нервные расстройства.
Когда я вижу людей, которые нынче собираются пожениться, я всегда говорю им: будьте терпеливы. Не доверяйте одним своим эмоциям. Если вас будет тошнить от брака, не беспокойтесь: придёт время, когда вы будете ценить его. Так что будьте терпеливы и нарожайте столько детей, сколько можете. Самое лучшее для того, чтобы прожить вместе эту эпоху — иметь много-много детей. С ними вас могут ждать страдания, если у них будет атопическая экзема, угроза СПИДа, рака и множества других вещей, но всё равно лучше пытаться жить с высоко поднятой головой. Япония не может односторонне и осознанно отрезать себя от мира, как это было в период самоизоляции. Население мира стремительно растёт, но вы не можете уйти на второй круг, проклиная всех и вся, притвориться, что можете отрезать себя от мира, или даже помыслить об участии в расовых войнах. Вам может не нравиться то, что происходит, но просто примите это и постарайтесь жить вместе. Даже если вы голодны, будьте терпеливы и выносливы и постарайтесь жить вместе. Я осознал, что это — единственный путь вперёд.
И ещё важно не впадать в дешёвый нигилизм и не жить одним моментом. Будьте готовы пойти на определённый риск ради сохранения окружающей среды. Но не тратьте на это слишком много времени или денег. И непременно хоть иногда совершайте безумства. Съездите на работу в кабриолете, вдыхая весь этот смог. Покажите всем, как вы едете по мерзким улицам Токио, собирая пыль и грязь, в машине без печки и кондиционера, защищаясь от мороза лишь одеждой. Вы должны быть готовы сделать это.
Я думаю, что если я смогу сделать это, то, возможно, смогу прожить с удовольствием следующие 10 лет. Мне кажется, в «Порко Россо» я собрал доводы сделать это.

«Анимейдж», август 1992 года.
Русский текст — Александр Ильин.

[1] Фри́тер (フリーター furītā) (иные варианты написания: furītā, furiita, freeta, furiitaa, или furitaa) — японский термин, обозначающий молодых людей, живущих на доход от непостоянного заработка, либо безработных (исключением являются домохозяйки и студенты).

"Здесь слышен океан", эпиграф

Старшеклассники Ютака и Таку становятся друзьями, когда оказывается, что лишь они двое решили опротестовать решение об отмене школьной поездки. Таку занят по горло, стараясь держать оценки на достойном уровне для дальнейшего поступления в университет, в то же время он работает посудомойщиком у бывшего главаря якудзы, чтобы позволить себе поездку с классом на Гавайи. Несмотря на то, что Ютака и Таку никогда не учились в одном классе, между ними завязывается дружба, которая становится крепче, когда Ютака втюривается в Рикако, которая посреди учебного года переводится из Токио. С виду у Рикако всё хорошо: отличные отметки, высокие спортивные навыки и потрясающий внешний вид; её столичная утончённость непривычна молодёжи Коти (прибрежный город на острове Сикоку). Однако заносчивой Рикако трудно освоиться, и она стремится вернуться в Токио, чтобы жить вместе со своим разведённым отцом. Во время путешествия на Гавайи она заявляет, что потеряла все свои деньги и вынуждает скромного Таку дать ей в долг порядочную сумму. Со временем выясняется, что она пыталась собрать достаточно денег для возвращения в Токио, что она и делает вместе с Таку в качестве сопровождающего, но только потому, что её единственная подруга Юми в последний миг отказывается от путешествия. Вести об их совместной поездке разносятся по школе, и прежде крепкая дружба оказывается на грани разрыва.
Очередная попытка "Гибли" не быть заложницей одного жанра, "Здесь слышен океан" — это горьковато-сладкая романтическая драма о взрослении, которая раскрывает эмоциональное напряжение в группе подростков на пороге взросления. Поскольку ни Миядзаки, ни Такахата не занимались режиссурой этого фильма, он знаменует некоторое отступление студии от привычного, хотя Такахата следил за производством, будучи продюсером. Стремясь подготовить компанию к будущему, "Гибли" использовала этот проект как по-пытку передать полномочия молодым аниматорам и поддержать их. Среди прочих, для работы был приглашён режиссёр Томоми Мотидзуки, один из создателей популярного мистического школьного романтического сериала "Капризы Апельсиновой улицы". "Здесь слышен океан" также стал первой попыткой "Гибли" на ниве телеэфира. Однако окончательные затраты на производство, превысившие скромный бюджет картины, привели к тому, что впоследствии стратегия студии была пересмотрена. Она больше не выпускала телевизионных фильмов в течение семи лет, пока не последовал короткометражный 12-минутный фильм "Гиблис". "Здесь слышен океан" основан на книге Саэко Химуро, которую иллюстрировал Кацуя Кондо (один из ключевых аниматоров "Гибли", который также работал над фильмом), это лёгкая, но приятная история о романтике и дружбе.
Школьная романтика — популярный жанр японской литературы и манги, особенно "сёдзё" — комиксов, рассчитанных на девушек. "Здесь слышен океан" необычен тем, что это роман, повествование в котором ведётся от лица Таку, при этом в нём нет явной комедии, которая обычно ассоциируется с аналогичным жанром, ориентированным на парней. Нельзя сказать, что ему недостаёт юмора или "пикантных" сцен (парни пялятся на девушек, играющих в теннис), но драматическое напряжение и необходимость пройти через эмоциональные переживания на этапе взросления делают его более мелодраматическим и глубокомысленным произведением. Фильм успешно передаёт эту драму через ностальгию, главным образом будучи составленным из серии воспоминаний Таку о его прошлом во время полёта из Токио. В отличие от "Ещё вчера", в котором используется схожая структура, события фильма "Здесь слышен океан" разделены лишь парой годов, нежели десятилетиями. При этом персонажи так быстро взрослеют, что даже недавнее прошлое кажется давнишними воспоминаниями.
Сюжет крутится вокруг Рикако, которая вдвойне загадочна для Таку. Во-первых, она девушка, во-вторых, приезжая. Её прибытие посреди учебного года крайне необычно для школы, ей пришлось переехать из-за тяжёлого развода родителей, в котором она винит свою мать. Покинув Токио, огромный город с населением в 13 миллионов, она оказывается в Коти, городке, сравнимом с Ковентри [население в 40 раз меньше — прим.перев.], на острове Сикоку вдалеке от обширного Хонсю. Её отличие от местных всячески подчёркивается — она стильно одевается, её манера речи и прежде всего акцент явно выражены. В какой-то мере невозможность Рикако общаться с окружающими объясняется тем, что поначалу она с трудом понимала, что ей говорят; она замечает: "Интонация напомнила мне исторические фильмы. Не думала, что люди до сих пор так говорят. Но стоило приехать в Коти, и оказалось, что так и есть". Привыкшая к столичной жизни и стандартному японскому языку, используемому NHK, в новом окружении она оказывается в сложной ситуации. Замечание Таку в одной из множества сцен, указывающих на их болезненные разногласия, о том, что её токийский акцент звучит "довольно резко", тоже не идёт на пользу. Таку оказывается основательно раздосадован, узнав, что Рикако соврала с целью выпросить у него деньги, и всё же летит в Токио вместе с ней, стремясь не допустить, чтобы Юми была наказана матерью. Ложь Рикако отражает цинизм "изысканного" города и контрастирует с относительной невинностью Коти. Её эгоизм аукается ей, когда она узнаёт, что её отец завёл любовницу и переделал её прежнюю спальню, а парень Окада бросил её.
"Здесь слышен океан" прекрасно выполнен для телевизионного фильма, особое внимание уделено деталям и поразительно использована перспектива. В нём применён необычный мотив воспоминаний, когда фотографии в рамках из прошлого влияют на настоящее. Пусть этот фильм не того уровня, что его кинотеатральные собратья, но "Здесь слышен океан" — это приятное времяпровождение.

Из книги "Студия «Гибли»: Фильмы Хаяо Миязаки и Исао Такахаты"
Авторы Мишель Леблан и Колин Оделл